Сон

Бабушка и я пришли на берег одесского Черного моря ловить рыбу. Я четко знала,что это именно одесское Черное море, а не просто какое-нибудь море, так как стоило мне повернуть голову влево, как я видела пляж "Аркадия", растилавшийся под лучами послеобеденного солнца. К тому же, высокий берег, на котором мы стояли, был из пыльного бело-желтого ракушечника на котором стоит вся Одесса. (Это было настолько очевидо, что улавилось только подсознательным каналом мозга, чтобы потом развернуться в сознании.)

Вообще-то сидеть было довольно неудобно и опасно; высокий берег из ракушечника был крутым, с острыми краями, и мы с них постоянно соскальзывали. Да еще в начале пришлось слушать ворчание загорелых причальных рыбаков, но мы все равно решили сесть и ловить рыбу на леску. Было приятно сидеть на солнышке с моей бабушкой, болтать ни о чем и ловить рыбу.

Поймали мы первую рыбу довольно быстро. Она была большая и светлая, как счастье. Не глосик, потому как была не плоская, но и не бычек, потому как была довольно широкая. Рыба блестела и извивалась когда я тащила ее из пенящейся воды. Но пока я дотащила ее, рыба стала совсем матепусенькой. Было такое впечатление, что она уменьшалась в пропорции того как приближалась к нам, чтобы оставаться такого размера какой видешь из далека.

Когда мы вытянули рыбу, я долго шарила по кухонным ящикам, пока нашла бумажный мешочек, который я выстлала матерчитыми зелеными и бордовыми салфетками, для рыбы. Пока я это делала к нам подошли мужчина и женщина. Мужик был вроде-бы с работы: еврей лет 30, с женой и детьми, но повадками смахивающий на гея из серии "Will and Grace". Тетка была незнакомой, примерно того же возраста, из компании "Disney".

Она сначала извинилась, что ей надо было помешать нам немного и начала кликать на комьютере, который стоял рядом с нами. Говорила она о каком-то мультфильме, который скоро выйдет на экраны кинотеатров. Я спросила, если фильм хороший, на что она ответила, что да, хороший, но думает, что он плохо пойдет потому что война и терроризм сейчас и люди думают о другом.

Пока она болтала, сильно потемнело, и посмотревши на небо впереди нас, я увидела как самолет кукурузник вычерчивал слова воздушной рекламы над Манхэттаном. (При этом мы продолжали сидеть на берегу одесского моря, но теперь напротив был Манхэттан с небоскребами.) Я увидела огромные, пушистые буквы дыма, которые выводили: "Ценник на..." что-то. Я перевела это для тетки как "Sale on...", почему-то. Неоткуда сорвавшийся ветер начал сдувать слова и смазывать их в облака. Слова смешались с тучками и уже нельзя было разобрать на что ценник.

Тетка в это время закончила кликать и решила уходить. Я спросила или нам можно так поздно тут сидеть на берегу. Она сказала, что поздно и на свой риск и я подумала, что рискнем. На прощание тетка оставила нам свечку в баночке, хотя не вдалеке горели уличные лампы. Свечку тут же задуло и я начала искать зажигалку в хламе около комьютера и крикнула: "David, do you have a lighter?!", как закричал будильник и я проснулось.

Сон начался радостно, солнечно, и хорошо, но закончился тревожно.

Неприятно.